В.Т.Сенин. Признание в соучастии

Ленсовет. Санкт-Петербургский горсовет. Ленсовет-XXI 35 лет спустя. Политика. История. Философия. Депутаты. Демократия. Либерализм. Ленсовет. Санкт-Петербургский горсовет. Lensovet. St. Petersburg City Council. Lensovet-XXI 35 years later. Politics. History. Philosophy. Lensovet. St. Petersburg City Council.

Виктор Сенин
Признание в соучастии

На этих страницах представлены извлечения из книг, подаренных мне авторами,
в которых изложены воспоминания депутатов о работе и значении
Ленсовета 21 созыва, а также ряд исторических справок. — П.Ц.

 

• Воры и следователи
• Марина Салье и пироги
• Захват Ленинградского телевидения
• Двоевластие
• Драка в Мариинском дворце
• Свобода с петлей на шее
• Дожить до рассвета
• Прорыв информационной блокады

Воры и следователи
Приехал в Телецентр народный депутат СССР Николай Вениаминович Иванов, невысокого роста, бородка, очки, нос пуговкой. Мал ростом, но напорист.

— У меня имеются новые факты о коррупции в верхнем эшелоне власти. Прошу предоставить эфир.

— Программа передач сверстана и объявлена!

— Как депутат я имею право!

— Нe сиюминутно! Мы поставим ваше выступление в конце недели…

— Игнорируете мнение избирателей!

Удивительно быстро депутат Иванов уловил действенную силу телевидения. В газету можно обратиться, но там предложат написать статью. А это уже труд, журналистское умение. Напишешь статью, но подстерегает новая опасность: «Что написано пером, то не вырубишь топором». На телевидении все проще: аудитория куда шире, говорить можно спокойно, прыгать с одной темы на другую.

И не один Иванов уловил преимущества для себя. Заявилась на берега Невы Галина Васильевна Старовойтова (депутат СССР, избрана на Съезд от Армении. — П.Ц.). Звонит из дома отдыха: эфир нужен, чтобы отчитаться перед избирателями, соображения кое-какие высказать. Иди на встречу с избирателями, выслушай их предложения и советы. Не тот эффект. Телевидение подавай для саморекламы.

Рвется депутат в эфир, привлекает группу поддержки, участники которой, смотришь, к вечеру стоят возле телевидения с плакатами. Волен не дать слово: время и деньги напрасно будут потеряны. Не тут то было. Соберут толпу с лозунгами.

В эти дни, замечу, лучше узнал я Старовойтову. За доброй и обезоруживающей улыбкой ее таилась хватка львицы. Самолюбивая сторонница академика Сахарова, вернее, его яркая последовательница, она обладала комплексом поучительства и не терпела того, кто смел ей возражать, а тем более идти против нее. Тут Старовойтова менялась на глазах, готовая на любой поступок.

Но вернемся к нашему разговору с Николаем Ивановым.

Иванов с новыми фактами приехал из Москвы не случайно. В столице на телевидение ходу нет, а здесь есть надежда прорваться. Смотрят программы ленинградцы и москвичи.

Ларчик же открывается просто: на Съезде народных депутатов СССР поставлен вопрос о проверке материалов, связанных с деятельностью следственной группы Прокуратуры СССР, возглавляемой Тельманом Хореновичем Гдляном. А в группу входит и Николай Вениаминович.

Камень преткновения, из-за которого Иванов поспешил в Ленинград, на поверхности. Для проверни деятельности группы следователей на съезде предложено создать комиссию. в ее состав включены: В.Г.Александрин, председатель Йошкар-Олинского городского суда; И.О.Бишер, профессор Латвийского государственного университета; Э.В.Бичкаускас, следователь по особо важным делам; Н.И.Игнатович, следователь по особо важным делам; Н.А.Струков, старший следователь прокуратуры ...

Перед голосованием Николай Вениаминович Иванов попытался поставить под сомнение вопрос о комиссии. Начал выступление сумбурно, из-за чего М.С.Горбачев вмешался и попросил говорить по существу.

— У нас создается уже третья комиссия, а за это время завершается процесс разгрома уголовного дела. — сказал Иванов. Он имел в виду нашумевший процесс уличения во взятках и приписках по хлопку в Узбекистане. — Здесь сидит народный депутат Сухарев, благодаря деятельности которого 64 следователя группы изгнаны ... На сегодняшний день, пока шел Съезд, бывший второй секретарь ЦК компартии Узбекистана Осетров, бывший вице-президент Узбекистана Орлов освобождены из-под стражи ... А теперь — по созданию комиссии. Давайте все-таки не будем делать таким образом. Пожалуйста, готовьте список не за десять минут до конца заседания, чтобы мы могли сесть, посмотреть и подумать, кто и как ...

К этому времени работу комиссии Гдляна и Иванова не только в Узбекистане ставили под сомнение. Говорилось о безвинно осужденных, о поспешных выводах и о том, что миф о следователях надуман, раздут журналистами. Обвинение, выдвинутое Николаем Вениаминовичем в адрес Е.К. Лигачева. Прокуратура СССР отвергла как бездоказательное.

Иванов на съезде стоял на своем:

— Завершается процесс сворачивания борьбы с организованной преступностью. Делаются попытки увести от ответственности московских взяточников ... И то, что вы мне не даете слова, сбиваете с мысли, не даете возможности высказать свою позицию до конца, понимаете, это не делает вам чести ...

< . . . >

Разберись, где правда, где ложь! Выступил Николай Вениаминович по телевидению. Около часа говорил с журналистом Сергеем Дегтяревым о приписках и взятках, коснулся не только Лигачева, но и Горбачева. На второй день слово взял НА Струков. Аргументированно и убедительно он рассказал о действиях группы Гдляна и Иванова, фактами подтвердил, что на допросах применялись угрозы, а также и посулы за признание в соучастии лиц, которые отвергали обвинение.

Истина пролегла где-то посередине. Потому что были воры, но были и следователи, которым хотелось создать громкий процесс, и действовали они не всегда дозволенными методами, а по старинке, когда дело поворачивалось в сторону, какая выгодней.

< . . . >

Перечитывая раздумья Александра Солженицына «Как нам обустроить Россию», анализирую события, страсти людские вокруг дела Гдляна-Иванова и соглашаюсь с писателем:

Для жизни ума и чувств ... Потому и не верю Иванову, не верю Старовойтовой, иже с ними, рвущимся к власти. Им не истина важна, не человек, не осирoтевший на распутье межнациональной розни ребенок; политика — главный вид их жизни, под нее, политику, они подстраивают свои дела, благие и черные. «Среди всех возможных свобод — на первое место все равно выйдет свобода бессовестности ... » это тоже сказал Солженицын.

< . . . >

Марина Салье и пироги

Март, год 1990-й. На улице тает снег, звенит капель; прохожие, спеша по мокрым тротуарам, ничуть не ворчат на погоду. Возле метро продают букетики первых подснежников. Весна, деревья в парках по колено в воде, лужи на дорогах. К вечеру накатился густой туман, глохнет шум машин; дома и деревья — все окутано белой мглой. За ночь сырой теплый воздух съест остатки снега, обмылки сугробов на пустырях.

Март — излюбленный месяц демократических движений: прошли выборы в Верховный Совет РСФСР и местные советы. Победу одержал блок «Демократическая Россия». Народными депутатами Верховного Совета РСФСР и городского Совета избраны Марина Салье и Бэлла Куркова, Петр Филиппов и Николай Аржанников; депутатами Российского парламента стали оператор газовой котельной Илья Константинов, преподаватель кафедры истории КПСС в военном училище Сергей Степашин, временно неработающий фрезеровщик Геннадий Богомолов ...

Празднуя победу, они полны уверенности и оптимизма. Пока еще многие с партбилетами в кармане заигрывают с КПСС хотя поносят на митингах коммунистов, обвиняют их в прегрешениях, росте цен и развале экономики. Словно спешат обличить в последнем, чтобы потом не обличали их самих в хаосе и беззаконии, который поглотит вскоре страну. Никто не подозревает, что грядущие события августа девяносто первого разведут их по разные стороны баррикад.

После расстрела «Белого дома» Илья Константинов окажется в тюрьме Лефортово. а Сергей Степашин, встав на защиту Президента России, получит звание генерал-лейтенанта и возглавит реформированную службу госбезопасности. Нигде не работающий Геннадий Богомолов с «Полиграфмаша», бунтарь-одиночка, о котором в свое время ставили фильмы и писали книги, тихо сойдет со сцены театра политического абсурда, как и Марина Салье, а Куркова, став председателем телекомпании Санкт-Петербурга, председателем АО «Пятое колесо», одним из учредителей 27-го канала, будет замешана в сделке с получением денег в виде взятки ее мужем, а проверка КРУ финансовой деятельности телерадиокомпании «Петербург — 5-й канал» выявит материальный ущерб — 13 миллиардов 687 миллионов рублей. Немалые суммы перекочуют за рубеж. В частности, фирма «ТВ и радио Санкт-Петербурга» в США (ее создала сама Б. Куркова) получила 1 миллион 949 тысяч долларов. Будет долгое разбирательство, но закончится вничью. Фемида тихо похрапывала, убаюканная сильными мира сего ...

Они сойдут с политической арены по той причине, что природа не одарила их ни талантом, ни мудростью: В кипении мелких страстей и митингов они оказались мимолетными лидерами, так как обладали большей напористостью и самомнением. Разрушая власть «кухаркиных детей», они сами остались кухаркиными детьми. Крича о демократии, крушили социализм ради простого труженика — так, во всяком случае, провозглашали в своих программах. Когда труженик очнулся от глухого неведения, когда правда, которой его пичкали по радио и телевидению, посредством газет, больших и малых, надоела, от нее затошнило, и этот труженик начал отстаивать личные интересы и требовать долю свободы, эти демократы тут же народ возненавидели, забыли, что святая обязанность власти — вести общество не к вырождению, а к расцвету.

Все ли кандидаты при вхождении во власть (образное выражение народного депутата СССР Анатолия Александровича Собчака) искренне говорили о своих программах в дни предвыборной агитации? Могу руку отдать на отсечение, но в большинстве своем они говорили не то, что думали. Справедливо пишет А. Солженицын, что «нет такого импульса который заставлял бы нынешних избранцев стать выше своих будущих выборных интересов, выше партийных комбинаций и служить только основательно понятым интересам родины...».

Госпожа Куркова рвалась к депутатскому мандату исключительно для того, чтобы оградить себя от нападок, утвердиться и властвовать на телевидении, не бояться угрозы быть отстраненной от должности, от эфира — депутатский мандат давал право неприкосновенности. Для Салье в родном институте светило не продвижение, а, скорее, пенсия. Уволенный за нарушение приказа Аржанников (а как бы поступили в Нью-Йорке с полицейским, откажись он выполнять приказ?), выставив себя борцом за справедливость и демократию, надеялся укрепиться в сословии «профессиональных политиков». Журналист из журнала «ЭКО» Петр Филиппов, начавший новую жизнь с торговли тюльпанами, социолог Юрий Нестеров ... все они — дети перестроечного времени без часовых стрелок.

После выборов они быстро заняли в городском Совете должности председателей разных комиссий, а их сотоварищи по блоку стали замами и секретарями. Что принесли своему народу? Обнищание и разруху, разгул бандитизма и насилия. Не по злому умыслу сотворенных, а по незнанию.

«Ага, — слышу их злой голос — зовешь назад, к талонам на мясо и сахар?»

Не к карточной системе зову, хотя при демократах она утвердилась, о справедливости ратую для простого люда. Остановитесь на путях ваших, как говорил Господь, и рассмотрите и расспросите о путях древних, где путь добрый, и идите по нему.

Пусть мы, сиволапые, не так толкуем. но вот мнение человека авторитетного:

Это написал Солженицын ...

Возмущается суть моя при чтении на страницах «Литературной газеты» умствований Елены Боннэр (не знаю, за какие труды на пользу России благодарить ее), которая зовет нас, сирых, к капитализму. Дескать, это единственное, к чему придет мир. И Россия тоже. Больше идти не к чему. При этом, радуется она, разделится общество на богатых и бедных. У большинства народа, замечает Боннэр, собственность ограничится в лучшем случае приватизированной двухкомнатной квартирой, за которую, неизвестно, сколько надо будет платить ... Зато появятся у нас Морганы и Ротшильды.

Полноте! Они у нас есть, как есть и то, что женщины на Севере кормят семьи комбикормами, а в поселках Красноярского края у школ дежурят машины «скорой помощи», так как дети на уроках падают в голодные обмороки. Это и есть обещанный Боннэр рай? Но я не хочу так жить! Выходит, снова брать в руки оружие и с «Интернационалом» ...

Безысходность уже толкает людей на такой шаг. Писатель Борис Никольский поведал, как в магазине пожилая женщина, обнаружив, что молоко снова подскочило в цене, вдруг тихо проговорила: «Уж лучше бы на нас атомную бомбу сбросили ... ».

Третье апреля, 1990 год. Мариинский дворец. Площадь и подступы к дворцу запружены народом, лозунги и транспаранты со словами напутствия депутатам. Сегодня открывается первая сессия Ленсовета 21-го созыва. Депутаты проходят мимо митингующих с гордыми лицами, позируют фотокорреспондентам, пожимают руки. Настроение впрямь приподнятое: первые свободные выборы без партийной разнарядки, отбора по анкетным данным.

В Большом зале дворца, где и прежде проходили заседания сессий, и царила несколько торжественная атмосфера, теперь царит гул разношерстной толпы, как на рынке: в коридорах шум и толкотня: бородатые лица, мятые сорочки, потертые таксистские куртки, анархистского вида женщины. Стоит священник в рясе: борода, непричесанные лохмы; подтянутый генерал-майор разговаривает с тучным полковником милиции, а рядом с ними нестриженый вахлак в джинсах и сером свитере грубой ручной вязки, поверх свитера красные подтяжки. На лестничных переходах, в туалетах накурено до синевы, кафельные полы заплеваны и захарканы, кругом обрывки бумаг, окурки. Уборщицы напуганы и обескуражены.

— Это же ... извозчики, — говорит одна, шаркая старательно тряпкой по паркету.

— Но-но! — перебивает ее вышедший из туалета народный избранник. — Привыкли, понимаешь, служить коммунистам. Наведем порядок ...

— Как же, наведете! — не может стерпеть женщина. — Только пришли, а медной ручки уже нет, отвинтили ...

Избрали президиум сессии: корреспондент журнала «ЭКО» Петр Сергеевич Филиппов, профессор Виталий Захарович Васильев, контр-адмирал Вячеслав Николаевич Щербаков. Первый вопрос, который внес в повестку депутат Виталий Скойбеда, — об охране дворца. Поскольку нынешний состав депутатов избран всенародно, то охрану в здании городского Совета предлагается снять, а посетителям разрешить свободный доступ и водить экскурсии, показывать, в какой царственной роскоши заседала партноменклатура.

Через неделю новая власть охрану укрепит и введет строгий пропускной режим. Праздношатающиеся по дворцу мешали работе сессии и новых комиссий, тащили все, что плохо лежало, испестрили надписями стены и двери не только в туалетах, но и в коридорах, облепили листовками самого разного толка — от анархистов и сексуальных меньшинств до социал-демократов.

< . . . >

Однако я забежал вперед с повествованием. Во второй половине дня первого заседания в зале появились народные депутаты СССР: профессор Ленинградского университета Анатолий Собчак и грузчик фирмы «Березка» Александр Щелканов [1], прославившийся критикой социализма, борьбой против обкома партии. Зал встретил их аплодисментами и цветами, в проходе образовалось столпотворение, председателю президиума пришлось увещевать, просить разойтись по местам.

Собчак произнес короткую пламенную речь о победе демократических сил.

Началось утверждение различного рода комиссий, их набралось более двадцати. Комиссии, подкомиссии, председатели с окладами в семьсот рублей (на данный момент очень солидные), назначались секретари, члены комиссий ...

Аппарат городского Совета на глазах разбухал, значительно подавляя численностью прежний. Становилось ясно, что власть исполнительного комитета и законодательная власть Совета неизбежно пойдут на конфликт, постараются перехватить лидерство. Но говорить об этом бесполезно, никто не прислушивается к здравому смыслу.

Председателем комиссии по снабжению города продовольствием избрана консультант Института геологии и геохронологии докембрия Марина Евгеньевна Салье. Ей предстоит наладить закладку на хранение картофеля, моркови, капусты. Беда, коль сапоги начнет тачать пирожник ...

Захват Ленинградского телевидения

Ленсовет захлестнула волна парадной суеты и пустопорожней шумихи, его заседания посещают делегации и представители других Советов, тут же составляются обратные поздравительные адреса. Огромен интерес зарубежных средств массовой информации и телекомпаний. Интерес понятен: Совет идет против Ленинградского обкома партии, крупнейшего в стране, самого авторитетного прежде. Не случайно и Горбачев приезжал сюда, чтобы заручиться поддержкой. И теперь обком как бы не у дел, его мнение не принимается во внимание, а то и отменяется. Что ни день, то ставится вопрос о Ленинградском телевидении, вносятся предложения не вести прямую трансляцию из зала заседаний с целью «более продуктивной работы и экономии средств». Несогласные тут же рвутся к микрофонам, настаивают на трансляции — «пусть избиратели знают о нас всю правду, мы не прячем свои ошибки, мы с народом ... »

Вопрос о ТВ поставлен на сессии и пятого апреля. Накануне народный депутат СССР Н.В.Иванов попросил время в прямом эфире. Ему было отказано со ссылкой на то, что депутат злоупотребляет правом, выступал не раз в передачах «Пятое колесо» и «Альтернатива», тем самым ставит в неравное положение других народных избранников, порождает нервозную обстановку. Николай Вениаминович за поддержкой обратился к депутатам Ленсовета. Большинством — а ЭТО в основном представители блока «Демократическая Россия» — принято решение обеспечить Иванову время в эфире.

Вечером того дня телезрители, подогретые дневными вестями по радио о сенсационно-разоблачительном выступлении Иванова (результат активных действий сторонников блока «Демократическая Россия» во главе с редактором Уховой, пронырливой и корыстолюбивой, которая создает собственный полукоммерческий информационный канал), ждали передачи. Вести ее должен был Сергей Дегтярев, тоже получивший, наконец, свободу и право действовать как депутат.

Телестанция «Факт» под благовидным предлогом слово Иванову не предоставила. Выпустить его в прямой эфир с журналистом Сергеем Дегтяревым сразу после программы «600 секунд» было неуместным. Работала утвержденная Съездом народных депутатов СССР комиссия, бестактно оказывать на нее давление. Доводы не надуманные, завтра другая группа делегатов, здесь и в Москве, вправе была потребовать ответа уже с руководства ТВ.

Демократия, как показал опыт, это, прежде всего, уверованная вседозволенность для меньшинства, которое умеет быстро организоваться и лишить слова простых людей, не дать им звучного выхода. Именно подобная ситуация начала складываться в средствах массовой информации, когда псевдодемократы, прикрывая истинные свои намерения плюрализмом и свободой идей, подавляли общественное мнение диктатурой пошлости и групповых интересов. Под шум о свободе и демократии создавались телестанции, захватывались радиочастоты, на их базе открывались коммерческие станции, в печати утверждались газетно-издательские предприятия типа «Час пик». Позже они тихо отделятся, станут самостоятельными, а их владельцы позабудут о раздаваемых обещаниях быть верными Союзу журналистов, под крышей которого рождались, получали дотации. Владельцы газет, радиоканалов, издательств тихо перерегистрируют организации на себя либо перепродадут и умоют руки. Ни с чем останется безденежная журналистская братия, Союз журналистов развалится, а здание его на Невском разделят конторы и фирмы.

Вечером за спиной дирекции Дегтярев договорился, что в конце передачи «600 секунд» Невзоров [2] представит Иванова, дальше бригада «секундников» поведет в прямом эфире беседу Дегтярева с Ивановым. Однако дирекция программ знала свое дело и не дремала.

Как только Николай Вениаминович появился в кадре, прямой эфир тут же вырубили, без малейшего сбоя пошла следующая передача.

Утром Большой зал Мариинскоro дворца гудел. Перед входом в здание выкрикивала гневные слова в адрес телевидения толпа с транспарантами в поддержку Н.В.Иванова и Т.Х.Гдляна. В зале депутаты рвали друг у друга микрофоны, обличали руководство телевидения в прообкомовских настроениях, особенно усердствовал депутат Юрий Вдовин. Не без его стараний (надо же как-то о себе заявлять) вызвали на заседание председателя Комитета по телевидению и радиовещанию Бориса Михайловича Петрова [3]. Держался он спокойно, объяснил, что телевидение подведомственно не только горсовету, но и Госкомитету СССР, дирекция вправе принимать самостоятельные решения, которые на пользу делу, порядку в эфире, чехарда здесь, убеждал он, неуместна.

На сессии депутатом Андреем Болтянским зачитано заявление группы «демократов»:

Депутаты потребовали предоставить эфир обиженному Иванову в этот же день. Борис Михайлович Петров был отстранен от работы, хотя сессия и не располагала полномочиями. Но до них ли, полномочий, в пылу свободы и демократии. Уважение к личности, пусть и несогласной с твоими убеждениями, забыто и попрано. Невольно вспоминаешь поговорку: «власть что дышло — куда повернешь, туда и вышло».

Горько видеть и то, что в «гласность» ринулись как раз те, кто наиболее рьяно служил партноменклатуре, из кожи лез, чтобы угодить ей. Тележурналиста Сергея Дегтярева не допустили в обкоме КПСС к трансляции партактивов, и он остро переживал, воспринимал как личную неудачу. Сумел бы прежде заслужить право, удостоиться подобной чести — и гордился бы, важничал. Нынче делает из себя борца за справедливость — за что, дескать, и страдал. Один ли ...

Редактор «Вечернего Ленинграда» депутат Валентин Майоров встал на сторону Марины Салье и ее сподвижников, их фамилии и публикации изо дня в день мелькают на страницах газеты, а сам редактор вышел из КПСС. Но ведь совсем недавно Майоров ходил по кабинетам Смольного, холуйски представлялся заведующим отделов, просил любить его и жаловать. Став редактором, Майоров согласовывал каждое крупное выступление, гордился, что на страницах газеты часто выступают секретари обкома и горкома партии, сам Борис Вениаминович Гидаспов. Из кожи лез, чтобы угодить горкому, радовался, когда включали в число выступающих на пленуме. И не осмеливался критиковать не то что горком партии, но и отделы. Теперь перестроился ни одному коммунисту дороги на страницы «Вечерки» нет, а демократам зеленая улица. Не ленится за многих писать, угождая публикациями, заверениями в преданности. А суть одна: усидеть бы в кресле.

Об атмосфере на сессии можно судить хотя бы такому факту. Сразу после принятого постановления об отстранении Б.М. Петрова я попросил председательствующего разрешить покинуть зал заседания, так как на телевидении могут возникнуть непредвиденные обстоятельства. Вел заседание депутат Владимир Миронов, майор, заместитель председателя военного трибунала Ленинградского гарнизона.

— Идите и выполняйте решение сессии! — последовал приказ.

Так и подмывало щелкнуть каблуками, взять под козырек и съязвить: «Слушаюсь, товарищ черный полковник!». Сдержался, понимая, что упоение властью сильнее сказывается на военных.

На телевидении не успел обговорить ситуацию с дирекцией программ и главным редактором телестанции «Факт», как в кабинет вошла взволнованная секретарь.

— Звонят из проходной. На телевидение рвется целая группа депутатов. Привел Сергей Дегтярев.

Принимать какие-либо меры не пришлось. С шумом ввалились приехавшие.

— По какому праву нас не пускали?! — возмутился капитан второго ранга Виктор Дроздов. — Мы депутаты, и нас должны пропускать беспрепятственно по предъявлению удостоверения!

— Телевидение — особая зона охраны.

Никто не прислушался к моим доводам, да и не могли прислушаться депутаты. Они слушали самих себя и требовали исполнения собственных распоряжений.

Горько об этом думать по той причине, что пройдет немногим более двух лет, и молодежь, несогласная с властью демократов, их деяниями, развалом в стране, придет с наивной верой в справедливость к двери «Останкино». чтобы потребовать эфир для своих лидеров. В ответ получат люди очереди из пулеметов. Предугадать подобный исход можно было уже сейчас. наблюдая за бесцеремонностью действий людей типа депутата Дроздова.

— Вы исполняете обязанности председателя комитета. Почему Петров находится в своем кабинете?

— Потому что его вправе отстранить лишь председатель Гостелерадио СССР.

— На территории города Совет — единственная власть! Мы вынуждены выставить дежурных в приемной Петрова! Мы не доверяем ему!

 

В приемной Петрова царила растерянность. Заведующая канцелярией Елена Сокольникова пыталась пристыдить народных депутатов, но к ее голосу мало прислушивались. Борис Михайлович сидел за столом бледный и подавленный.

— Они меня готовы силой выпроводить. Это не представители власти. Они хуже грабителей ... Готовы к силовым приемам. Просить защиты не у кого ... это произвол.

В приемной с телекамерой толкались Сергей Дегтярев и Кирилл Набутов с операторами, депутаты Нелли Андрианова, Нина Рейтер, Виталий Скойбеда, Александр Дыбовский, Юрий Плавник ... Несколько человек распоряжались возле телефонов, чтобы не дать возможности Петрову отвечать на звонки дежурной службы. Часть депутатов разместилась в моем кабинете.

— Эфир Иванову предоставить придется, — сказал я Борису Михаиловичу. — Завтра на Дворцовой назначен митинг в поддержку Гдляна и Иванова. Жди митингующих у порога телевидения, приведут их с площади намеренно, чтобы спровоцировать беспорядки.

— Пусть представят решение сессии ...

Кажется, Дроздов связался с горсоветом и попросил немедленно привезти решение, подписанное председателем заседания. Обстановка напоминала 1917 год. Наверное, так же 25 октября в 2 часа 10 минут по приказу Военно-революционного комитета В.Антонов-Овсеенко с матросами и красноармейцами ворвался под своды Зимнего. Так брали телеграф. Оставалось лишь по революционному сценарию выступить (и выступили) с призывом поддерживать Совет и новую власть, которая немедленно передаст заводы и фабрики рабочим, а землю крестьянам.

Привезли постановление сессии. Петров внимательно прочел и сказал мне:

— Тебе поручено, ты и выполняй ...

В кабинете за столом сидели Полохов, Рейтер, Бронникова, Моторин и еще человек восемь незнакомых мне депутатов. Ни главного директора программ, ни его заместителя на месте не оказалось — ушли, чтобы не брать на себя ответственность. Позвонил на выпуск и попросил обеспечить выход в эфир народного депутата СССР Николая Вениаминовича Иванова.

— Кто ведущий? — спросили меня.

— Дегтярев.

— Нам не успеть выдать передачу сразу после «секундников». Нужны осветители, операторы. На полчаса получится задержка.

— Поставьте телефильм. Как будете готовы, так и начинайте. Депутаты не расходились, не верили, что без них передача увидит свет. Когда трансляция началась, раздался телефонный звонок из Москвы.

— Идет прямой Эфир? — интересовался заместитель председателя Гостелерадио Михаил Сухов. — Идет ...

— Давно?

— Минут пятнадцать ...

— Ну-ну ...

< . . . >

Двоевластие

Принимать решение по собственному усмотрению приходилось и потому, что власти как таковой не существовало. Гостелерадио СССР подчинялось по инерции ЦК КПСС, а ЦК представлял собой аппарат неведомо кого, КПСС существовала на бумаге, так как не только республики Прибалтики создали свои организации, но была уже утвержденная Коммунистическая партия Российской Федерации. И как бы я ни старался держать в памяти сокровенное понятие «Союз» при слове «Россия», единства не получалось: неизбежно размежевание путем добровольного самоопределения при перерегистрации членов партии по личному заявлению.

На следующий день весть о захвате Ленинградского телевидения депутатами городского Совета облетела всю страну, О событии трубили разные радиоголоса и телекомпании, Сенсация и впрямь: впервые депутаты употребили власть, противопоставили себя не только обкому партии, но и ЦК. Неделю еще обсуждали вопрос — был захват телевидения или его выдумали? Если был, то имели депутаты на то право или нет?

Руководство Гостелерадио инцидент расценивало как грубое нарушение порядка и считало, что ни Петров, ни Сенин не должны были выполнять требования сессии горсовета, не только потребовали наказать нас, виноватых, но и настаивали на твердом решении, которое оградило бы службы Гостелерадио от подобного.

Развернулась битва за эфир: городской Совет добивался подчинения телевидения себе, доказывая, что избраны депутаты всенародным голосованием, а телевидение существует на деньги налогоплательщиков, следовательно, должно выполнять волю местной советской власти.

Особенно усердствовала комиссия по гласности и средствам массовой информации во главе с депутатом Юрием Вдовиным, Пока обком партии рассуждал о политических интересах, разделении учредителей средств массовой информации и защите журналистов, которые работают в партийных изданиях, депутаты городского Совета сделали как бы независимыми изданиями и перерегистрировали «Смену» и «Вечерний Ленинград», учредили собственную газету «Невское время». Обком день ото дня терял свое влияние на прессу, а Совет укреплял и перетягивал журналистов на свою сторону, обласкивая и обнадеживая.

Оставалось телевидение. По началу комиссия по гласности проталкивает через Ленсовет решение о создании постоянной передачи «Депутатский канал». Выход ее наметили после передачи «600 секунд». Доводы о том, что глупо после информационной десятиминутки давать снова чисто событийную программу, не подействовали.

Дирекция пыталась возразить: рождение новой передачи, пусть даже на 15 минут, требует не только эфирного времени, но и средств, техники. Значит, придется кого-то урезать, Может, горсовет подумает и найдет возможности для финансирования? Обращение потонуло в крике возмущенных ораторов, они говорили о деньгах налогоплательщиков, о якобы ненужных программах, которые следует давно закрыть, а финансирование перевести на рождаемые «каналы». Нашлись среди журналистов ярые сторонники демократических преобразований — они, вроде журналиста Кульчицкой, тут же предложили свои услуги, охотно делали заказные передачи, выступали ведущими. Жаждали же одного: удержаться на плаву, оттеснить других, Та же Кульчицкая с приходом Курковой будет безжалостно изгнана, поскольку талантом не одарена.

«Депутатский канал» открыли. Неопрятные бородачи в поношенных свитерах, косноязычные и самонадеянные, производили удручающее впечатление. Можно было, конечно, махнуть рукой — пусть смотрят люди, кого выбирали. Мешала профессиональная гордость: Ленинградское телевидение смотрят не только на берегах Невы и в Москве, но и в Прибалтике, по областям Нечерноземья, в Поволжье. Пытались спасти положение с передачей и поставить ведущего, тем самым придать передаче осмысленность, единство. Опытный ведущий и сюжет подскажет, и в эфире оплошность сгладит.

Ничего путного из нашей затеи не вышло. Депутаты начали говорить, что ведущий концентрирует внимание телезрителей на своем, не дает высказаться народным избранникам, выставляет их в неприглядном свете. Усугубило ситуацию в прямом эфире и то, что депутаты начали устраивать перепалки, обвинять противников, в том числе и Собчака, во всех смертных грехах, доходили до митинговых обвинений в адрес президента!

Под конец дошло до того, что запланированное и объявленное выступление в последний момент из-за неявки депутатов срывалось. Подобная чехарда в эфире, конечно, недопустима.

Передачу закрыли.

< . . . >

Сессия продолжала работу без перерыва второй месяц. К этому времени Анатолия Александровича Собчака избрали председателем городского Совета. Доктор юридических наук, он преподавал право не только в ЛГУ, но и в школе милиции, Технологическом институте целлюлозно-бумажной промышленности. Собчак быстро оценил реальную обстановку, понял, что есть шанс который дается единожды, и ушел в политику; он умел красиво говорить, умел заинтересовать толпу, умел своей напористостью и уверенностью понравиться.

В день избрания на пресс-конференции его спросили:

Ход событий покажет, что это были лишь слова. О них Собчак вскоре забудет. Не станет он вмешиваться и в конфликт с телевидением. Депутаты тем временем почти каждый рабочий день начинали с обсуждения ТВ. То им не нравилось, как телестанция «Факт» транслирует и подает работу сессии, показывает спящих, то бросались на защиту Андрея Болтянского, которого Невзоров уличил в неуплате алиментов.

Председатель комиссии по гласности депутат Юрий Вдовин (везет же прессе: в обкоме партии газеты и телевидение курировали инженеры-судостроители, на сей раз взялся учить конструктор) заявлял:

— Наше телевидение тяготеет к кравченковскому варианту. (Леонид Кравченко являлся председателем Гостелерадио). Я напомню, что все руководство утверждалось в обкоме партии. Эти люди — все главные редакторы редакции — в большинстве своем прошли чистилище в виде идеологического отдела обкома КПСС. Нельзя забывать, что руководствующий слой Ленинградского комитета по телевидению и радиовещанию целиком и полностью — это номенклатура обкома КПСС.

Стыдно было слушать подобное: смахивало на обличительный донос по образцу 1937 года, когда подобные активисты на рабочих собраниях развенчивали «врагов народа». Верно, проходили главные редакторы собеседование в отделе пропаганды и агитации, но их ли в том вина? Нынче новые редакторы газет не миновали подобной участи, проходят утверждение в горсовете. И ни словом не обмолвился Вдовин о профессионализме «номенклатуры», о рейтинге Ленинградского телевидения, которое при помощи «номенклатуры» завоевало славу и авторитет в стране и за рубежом.

< . . . >

На XXVIII съезде КПСС Бориса Николаевича Ельцина вывели из состава ЦК, он вышел из партии. Сдал партбилет и Анатолий Собчак, который в день избрания его председателем городского Совета клятвенно заявлял: «Из партии не выйду. Выход из партии лишь на руку консерваторам».

Ломаю голову и не могу осознать подобное перерождение. Дал слово и забрал. Может, так и надо поступать? Что там угрызения совести, самоунижение ... Как выгодно в данный момент, так и действуй. А стыд не дым, глаза не выест.

Горько видеть хамелеонство — отчаяние одолевает. Всю сознательную жизнь стремился поступать честно, боролся с несправедливостью, искренне верил партии, полагая твердо, что идеи ее направлены во благо народов, все программы съездов — программы поступательного улучшения благосостояния. Верил и не щадил себя, берег доброе имя, дорожил им, уверовав, что это и есть главное, не придется детям краснеть. На поверку же вышло, что все годы писал я черновик ...

< . . . >

Драка в Мариинском дворце

Открылась Вторая сессия городского Совета (3 октября 1990 года).

Ситуация в городе критическая:
  — товарные остатки на базах неумолимо уменьшаются;
  — в два раза ниже нормы заложено на зиму картофеля, капусты, других овощей;
  — в городе перебои с водкой, сигаретами, с макаронными изделиями, их потребление подскочило в несколько раз, макарон раскупается в день до 1100 тонн, берут про запас;
  — возник табачный бум — пачку сигарет в магазине купить невозможно, у перекупщиков она идет по баснословной цене, — заядлые курильщики собирают окурки.

Закон рыночных отношений, свобода действий привели к тому, что договорные обязательства не выполняются, производители везут продукцию туда, где больше платят. Вовсю хозяйничают перекупщики. Все громче раздаются голоса об отпуске цен.

«Бабушка русской демократии» (так окрестили Марину Евгеньевну Салье) предлагает закупать продовольствие за рубежом: «чем больше закупим, тем быстрее упадут цены». Трудно объяснить подобное экономическое невежество. Понятно, что продукты питания, купленные за валюту, окажутся у перекупщиков. Они нагреют на них руки, выбросят товар залежалый, приобретенный у иностранного партнера за бесценок, а чтобы сбыть, постараются у земледельцев области продукты не брать. С ним, местным товаром, и мороки больше: надо доставить в свежем виде, продать дешево. Лучше, когда отдаешь в ларьки полуфабрикат оптом, в яркой упаковке. Пусть он и качеством хуже, пусть и мясные изделия наполовину имеют разные добавки, зато яркие этикетки, да и нет другого. Покупатель глазеет на витрины, берет любопытства ради; отечественные овощи, мясо и колбасы — это лежит. И растут цены на глазах, сокращаются объемы.

Депутаты на полном серьезе обсуждают решение о создании в городе сети магазинов и рынков, которые принадлежали бы узбекам или азербайджанцам, грузинам и торговцам из Прибалтики. Сами того не осознавая, предложением своим порождают торговые кланы и группы; объединившись, последние разделят сферы влияния в городе и станут диктовать свои условия, пойдут мафиозные разборки, мешающие честному предпринимательству.

< . . . >

Вторая сессия горсовета началась с выступления Анатолия Собчака, он охарактеризовал текущий момент как, критический в жизни страны и города, подчеркнул, что для нормализации необходима экономическая стабилизация.

— В этих условиях перед нашей сессией стоят очень важные задачи. Нам предстоит определиться в вопросе, связанном с разграничиванием полномочий исполнительной власти исполкома и Совета, определить принципиальные вопросы взаимоотношений городского и районных Советов, принять решение по снабжению города продовольствием ...

Собчак понимал, что назревает критическая ситуация. Опасность подступает не только с развалом экономики, боязнь назревающих событий толкает на ужесточение мер. Определились и разрастаются разногласия между исполнительной и законодательной властями. И та и другая требуют для себя особых полномочий, не желают уступать. Щелканов как председатель исполкома, не получив подтверждения своим полномочиям, заявил об отставке. Да и какой из бывшего грузчика «Березки» глава города? Звонки в исполком от горожан беспрерывные — Щелканов либо не берет трубку, либо, сняв ее, отвечает изменившимся женским голосом: «Александра Александровича нет на месте ... ».

На сессии проблемы города вдруг отступили на задний план. Сюрприз преподнес известный в городе Саша Богданов [4], неформал, рифмоплет, издатель листка «Антисоветская правда». Саша появлялся на всех митингах — то он критиковал обком и хвалил Собчака, то причислял последнего к диктаторам и хвалил коммунистов.

В разгар сессии на балконе Большого зала Саша по-заломовски вытащил из-за пазухи и вывесил трехцветный (старороссийский) флаг, как бы в знак протеста против флага СССР, установленного у стены за спиной президиума (это ошибка автора книги, никакого флага — ни СССР, ни РСФСР — в зал заседаний сессии Ленсовета, например, на Первой сессии не вносили. Читателю это может показаться странным. Даже своего флага у города Ленинграда не было в то время. Лишь после инцидента с «триколором» по решению сессии в зале установили флаг РСФСР — красный с синей полосой у древка. Надо спасибо сказать Саше Богданову — П.Ц.).
Поступила записка, которую огласил А.А. Собчак: «Прошу рассмотреть вопрос о наличии в зале национального флага России, а не самовольно принесенного неизвестными лицами».

И заключил:

— Если есть необходимость, можно обсудить вопрос о флаге РСФСР.
Что касается самовольно принесенной атрибутики, то прошу секретариат убрать флаг, который помещен на балконе, из зала. Не потому, что я против него, я против беспорядка.

К микрофону с выправкой боевика — джинсовые брюки, заправленный под солдатский ремень свитер, недостает лишь «шмайссера» подошел Виталий Скойбеда:
— Выражаю глубокую признательность Александру Богданову за появление в нашем зале исторического флага и предлагаю завесить тот барельеф на стене, который мы так и не удосужились убрать на первой сессии.

Речь шла о барельефе В.И.Ленина. Председательствующий сделал Скойбеде замечание. Возмутителя спокойствия попросил убрать с балкона. Милиционеры поспешили выполнять распоряжение, на подмогу Богданову бросились депутаты Скойбеда и Родин, которые преградили дорогу стражам порядка, возникла потасовка. Собчак потребовал прекратить безобразие.

У микрофонов разгорелась полемика. Одни настаивали оставить официальный флаг РСФСР, другие ратовали за водружение и на флагштоке дворца трехцветного полотнища. Объявили голосование — большинством голосов оставили государственный флаг РСФСР. Казалось, работа вошла в свое русло ...

Однако на балконе прямо напротив президиума вновь возник Саша Богданов и вывесил трехцветное полотнище. По-видимому пронес в Мариинский дворец не один флаг. Собчак вынужден объявить перерыв. Саша Богданов тем временем выкрикивал в зал призывы и проклятия. Досталось и партийным функционерам, и демократам. Применить силу никто не отважился, и возмутитель спокойствия под ухмылки либерально настроенных депутатов фиглярничал на балконе. Сессия попробовала продолжать работу, но Саша не успокаивался. Поступило предложение закрыть сессию, признать ее сорванной. Другие призвали не обращать внимания на провокатора. Но большинству уже было безразлично. Кто-то выкрикивал у микрофона, часть депутатов собралась кучками на выходе, многие зал покинули. Председательствующий безнадежно взывал к порядку и разуму ...

Разделение и укрепление исполнительной и законодательной власти — краеугольный камень дискуссии на сессии. Согласия здесь добиться не удалось. Первый проект, представленный постоянной депутатской комиссией по самоуправлению, дает приоритет сессии. Она практически решает все. Президиум выполняет роль организатора. Председатель Совета — только спикер. Он может поставить вопрос, сформулировать его. Собчак быть пешкой в руках депутатов не согласился и потребовал полных полномочий ему как главе Совета. Исполкому отводилась роль администрации. Последнее, конечно, не устраивало и председателя исполкома, и его заместителей.

Сенсацию вызвало заявление председателя исполкома Александра Щелканова, который предложил сосредоточить всю полноту власти в руках председателя Ленсовета. Видимо, Собчак уговорил его. Всё более четко выкристаллизовывается положение о приоритете одной власти. Атмосфера накаляется тем, что, утверждая себя, Собчак требует чрезвычайных полномочий, а часть депутатов противится. Противостояние растягивается до выборов мэра, на которых Собчак победит. Одержав верх, он просто махнет рукой на Совет. Но это пока впереди.

А в зале витал дух Саши Богданова. В холле, где развернут буфет и продают бутерброды, напитки, депутаты беседуют, перекусывают, курят. Пепел стряхивают на вековой давности паркет.

— Не курите, — просит уборщица. — Предупреждали вас ...

— Я из принципа, глядя на эту роскошь, — говорит депутат.

Только что на заседании сессии он кричал:

— Вчера депутат России и Ленсовета назвал меня политической проституткой! Я передаю заявление в комиссию по депутатской этике. Во-вторых, хочу охарактеризовать позицию товарища — я бы назвал ее позицией политической девственницы.

Саша Богданов, вне сомнения, импонирует многим. Маленькие трехцветные флажки расставленные по залу. Как вешками отмечены места принципиальных сторонников демократии.

Слово берет Анатолий Собчак.

— Я оглашу записку, которая поступила из охраны: «Только что задержан во дворе проникший через окно Богданов».

Зал смеется. Депутат Скойбеда прорывается к микрофону, поднимает над головой мандат:

— Я должен заявить, что вас дезинформируют. Саша Богданов находится дома и спит.

Очереди в городе, нехватка картошки, рост цен, плохо работает пассажирский транспорт. Не это волнует избранную новую власть. Саша Богданов не лез в окно Мариинского, он спал сном младенца. Вот что главное ...

Свобода с петлей на шее

Вечером горькую правду преподнес телезрителям Александр Невзоров. В своей программе «600 секунд» он показал беседу с бывшим солдатом рейха и его победителем, награжденным орденами, инвалидом войны. Обеспеченная достойная старость, собственный дом, почет у бывшего солдата рейха — удручающая бедность, одиночество в коммуналке у победители, дошедшего до Рейхстага ...

На следующее утро Петр Филиппов обратился к депутатам с речью об антисоветской направленности передач «600 секунд». Конечно, Невзоров несколько перестарался. В одной из программ показал зловещий сюжет с Медным всадником, символом города. Грозного Петра I на вздыбленном коне низвергают вместе с Гром-камнем копошащиеся крысы ...

На телевидение прибыла комиссии Ленсовета во главе с Ниной Ивановной Пальмовой — статью и решимостью напоминает она Нонну Мордюкову в роли председателя колхоза. Вошла в кабинет, села по-хозяйски за стол, достала папку с бумагами.

— Представьте материалы передачи «600 секунд».

— На каком основании, простите?

— Комиссия по гласности решила.

— А Закон о печати? Право журналистской неприкосновенности? Знаете, обком партии так не поступал.

— Разболтались. Власть не признаете!

— Представьте письменный запрос из Ленсовета.

На второй день с Пальмовой примчались Нелли Андрианова и Евгения Бронникова. Требования ультимативные: передать для рассмотрения материалы передачи за два месяца работы. Копание, угрозы — занятие унизительное и недостойное для депутата. Журналисты города выступили с критикой против диктата и заявили, что печально, когда пресса, освободившись из-под гнета партии, угодила под пресс демократов, куда более сильный. И поделом нам: не умеем распорядиться предоставленной свободой, тут же находим себе авторитеты, угодливо служим им. Но и винить особо некого, возразить — тут же уволят.

Не подчинились нажиму комиссии — началась атака через печать: «Вечерка» и «Невское время» публикуют измышления Юрия Вдовина на коллектив телевидения: желают в лице депутатов Совета видеть монстров, пугают ими доверчивых граждан, а речь идет о простой проверке со стороны депутатского корпуса. И совет дельный дается: не отрывайтесь от Совета. Пойдут-де по пути самостоятельности и станут программой, похожей на ЦТ. Хотят ли этого журналисты? Разумеется, не желают, руководство толкает их.

«Лично мне кажется, что все обвинении, прозвучавшие и в обращении коллегии Лентелерадиокомитета, явно несправедливы и содержат прямую дезинформацию», — пишет Вдовин на страницах «Вечернего Ленинграда». И глубокомысленно изрекает: «Эти документы находятся в полном несоответствии с принятыми Ленсоветом решениями.
В заявлении коллектива сказано: „в результате принятых решении Ленсовет возложил на себя разработку положений о будущем ленинградской телекомпании“. В решении: „Поручить исполкому Ленсовета при участии комиссий по экономической реформе, гласности и средствам массовой информации до 15 марта разработать проект учредительных документов“».

Вроде и разницы никакой. В том и дело, что коллектив против навязываемой повинности.

Одна из лучших телекомпаний на глазах телезрителей растаскивалась. Часть ее спешили присвоить себе депутаты типа Ю. Вдовина, вторая ее часть — редакция «Пятого колеса» — в полном составе собралась уходить под крышу зарождающегося Российского телевидения. Уходила бы подобру. Ан нет, забирала и площади, и технику, а затем тихонько акционировалась. Не было кое у кого ни гроша, а тут счета в банках. В том числе и за рубежом.

Подчинение Гостелерадио, областному и городскому Советам угнетало. Подписанное Н.И.Рыжковым решение о создании на базе Лентелерадиокомитета самостоятельной компании «Канал–5» заглохло в связи с самостоятельностью России. Коллектив лихорадило. Возникла идея акционерного общества, которую поддержал и А. Собчак, но ее сразу торпедировали те, кто мечтал о собственной независимости, праве по своему разумению распоряжаться и техникой, и деньгами и ни от кого не зависеть.

< . . . >

Дожить до рассвета

Утром 19 августа 1991 года (понедельник) меня разбудил ранний телефонный звонок. По утвердившемуся и вошедшему в привычку порядку работы телефон на ночь не выключаю: могли позвонить из телецентра по срочному делу. Снял трубку — в ответ частые гудки. Решил поспать. Однако звонок повторился. Услышал голос Бориса Михайловича Петрова:

— Спишь? В стране введено чрезвычайное положение!

— Откуда узнал?

— Передали по радио. Создан Государственный комитет по чрезвычайному положению. Горбачев отстранен ...

Первая мысль: так ход событий и должен был завершиться. Добром у нас перестройка не кончится, нужна перестрелка. Старый коммунист Владимир Иванович Селиванов — он работал первым секретарем райкома и лично принимал у Сталина партийные взносы — рассказывал, что Берия был взят прямо на заседании Политбюро. Зачитал Суслов постановление, в котором звучало, что Берия враг народа. Лаврентий Павлович потянулся к портфелю, в нем лежало оружие.

Но тут проявил прыть министр сельского хозяйства Никита Хрущев. Он вцепился в портфель через стол. Так они и силились перетянуть друг друга. Вошли военные, повалили Берию на пол, завернули в ковер и увезли за город ...

... Хрущева сняли, когда он отдыхал в Сочи. Подготовили операцию, отрезали связь с внешним миром, замкнули ее на А.Н. Шелепина. Преданная Никите Сергеевичу женщина. секретарь ЦК в Украине, узнав о заговоре, позвонила Хрущеву на юг, в ответ услышала:

— Говорите, Шелепин вас слушает.

По возвращении в Москву Хрущеву только и оставалось, что выслушать спокойно решение Политбюро и тихо уйти на пенсию. И опять в народе шутили: позвонил якобы Никите Сергеевичу Маленков (его Хрущев убрал с дороги в начале своей деятельности генсека), а Хрущев снял трубку и отвечает: «Слушаю вас. .. ». Маленков ему: «Раньше надо было слушать. А сейчас одевайся и выходи во двор в шахматы играть».

Как поступили с Горбачевым? Как сложится его судьба, кто придет на его место? Вопросы, вопросы ...

Быстро побрился, оделся и поспешил на телевидение. На улице остановил частные «Жигули», попросил довести до улицы Чапыгина. Здание телецентра находилось под охраной войск внутренних дел, ОМОНа и милиции. Солдаты и омоновцы с автоматами и в бронежилетах дежурили в вестибюле телецентра, на этажах. В приемной дирекции телевидения тоже находились офицеры. Некоторых я знал: журналистов газеты «На страже Родины» и сотрудников пресс-центра при штабе военного округа. В кабинете заместителя генерального директора Лентелерадиокомпании сидели гражданские лица и один подполковник. Нетрудно было догадаться, что дежурят люди из КГБ.

Никто в мои дела не вмешивался. Связи с Москвой не оказалось. Позвонил в мэрию. В приемной Анатолия Александровича Собчака сказали, что мэр в Москве, а вице-мэр Щербаков уехал в Геленджик отдыхать. Глава областной администрации Юрий Федорович Яров тоже в Москве. Город оказался без руководства — оплошность немалая. В любой ситуации, даже при самых благоприятных условиях, кто-то один должен оставаться. Экстремальные условия могут возникнуть в самый неподходящий момент. Как это случилось в 1986 году в Чернобыле. Ничему нас не учит горький опыт!

По радио диктор в очередной раз зачитал заявление Советского правительства:

 

Заглянул заместитель главного инженера телецентра, растерянный и подавленный:

— Что будем делать?

— Работать будем. Власть приходит и уходит, а жизнь продолжается. Материал в эфир выдавать надо.

Передали «Обращение к советскому народу» от имени Государственного комитета по чрезвычайному положению в СССР. Почему-то о нем забыла демократическая печать. Во всех изданиях и публикациях, которые последуют после августовских дней, его скромно упустят. Как упустят и в книге «Противостояние» авторы супруги Г.Петров и Н.Милосердова. А зря. В нем много резонного, что волновало тогда людей.

 

Правильные мысли и заключения. Одно смущает: вошли в Государственный комитет по чрезвычайному положению В.А Крючков, Т.Д. Язов, Г.И. Янаев ... Авторитет этих лиц поблек. Вместо министра обороны обращение подписать бы генерал-полковнику Громову, народному герою, афганцу; а вместо Янаева — да Назарбаеву ...

Молчавший смольнинский телефон задребезжал в кабинетной тишине особенно сильно, я даже вздрогнул от неожиданности. На проводе оказался Борис Михайлович Петров, звонил из своего кабинета на улице Ракова.

— К тебе едет командующий войсками Ленинградского военного округа, он назначен военным комендантом города и выступит по телевидению с обращением к населению.

— Одного Самсонова давать в прямом эфире нецелесообразно. Люди подумают, что телевидение захвачено военными. Командующего представит кто-то из ведущих.

— Поступай, как считаешь нужным.

Не забыты кадры репортажей о кровопролитном сражении за телевидение в Вильнюсе. Там тоже началось с обращения к народу, затем пошли танки и БТР, а к ночи развернулся бой с подоспевшим на защиту мирным населением; трассирующие очереди впивались в стены домов, рикошетили и разили собравшихся перед телецентром. Затем в эфир вышли военные журналисты, они и осуществляли выпуск передач не один месяц.

Дежурная служба бросилась искать ведущего на телестанции «Факт», никого на месте не оказалось, люди приезжали на работу позже. Должен был появиться кто-то с минуты на минуту. Не сомневался: у кого-то запланирован выезд с бригадой на съемки, кому-то есть работа в монтажной.

Звонок по местной связи: приехала Ольга Березкина. Она вела поначалу информационные выпуски «Факта», а последнее время готовила публицистические передачи из «горячих точек». Одна из них беседа с Нурсултаном Назарбаевым, взвешенная и аргументированная, — убедила, что Ольга Березкина публицист со свежим взглядом, тонко понимает перемены в стране, умеет анализировать события.

Ольга согласилась выдать в эфир выступление командующего.

Да и не возникало других соображений, надо — значит, надо, того требуют журналистская дисциплина и порядок. Так мы думали. А после ликвидации путча демократы типа Юрия Вдовина поставят это Березкиной в вину, обвинят в пособничестве и лишат права вести репортажи из городского Совета.

Без пятнадцати десять на телевидение прибыл В.Н. Самсонов с группой офицеров. Как только генерал-полковник подошел к турникету, возле которого стоял работник военизированной охраны, невесть откуда появились журналист Жуков из творческой группы Кирилла Набутова и оператор с камерой. Оператор начал съемку.

— Уберите его! — приказал генерал-полковник.

К оператору подскочил военный, но не тут-то было — на выручку товарищу бросился Жуков. Возникла потасовка. У оператора вырвали камеру, а ему самому заломили руки и попытались вытолкнуть на улицу. Истошно закричала одна из работниц телецентра. К ней подбежали другие сотрудницы. Минута промедления — и в холле начнется настоящая драка, которая привлечет к себе и военную охрану, и сотрудников телевидения. Потребовал прекратить своеволие и отпустить оператора телевидения и журналистов. От Жукова военные отстали. Оператора с камерой задержали. Камеру он получил лишь на следующее утро. Позже это событие станет предметом судебного разбирательства, когда Самсонова обвинят как соучастника путчистов.

После всех событий, когда страсти улягутся, зачинщики путча окажутся в тюрьме Лефортово, специально созданная комиссия Ленсовета станет выискивать на ЛенТВ пособников. Никто не пожелает придать значение возникшему конфликту.

Ситуация тогда складывалась критическая: назначенный комендантом Ленинграда В.Н. Самсонов имел все полномочия и приказ министра обороны о введении в городе чрезвычайного положения.

Примечание.
Генерал Самсонов утверждает, что в Ленинграде ЧП не вводилось, и поэтому ему должным образом усмирять демократию не помогали чекисты, пограничники и милиционеры, как он ожидал. Есть интервью генерала журналу «Город-812». — П.Ц.

Окажись кто из нас неосмотрительным или не в меру горячим, как стычка в холле вмиг переросла бы в потасовку. Не обошлось бы без крови. Солдаты имели приказ действовать решительно. Дальше события могли развиваться просто: в эфир постарались бы выйти обиженные журналисты. Представили бы они и пострадавших. Сотрудников телевидения, вне всякого сомнения, отстранили бы от работы в эфире. А дальше ...

На Невском, на Исаакиевской площади возле Мариинского дворца уже собирались толпы.

Появились первые пикетчики возле телецентра. С каждым часом людей становилось все больше. Достаточно было бросить клич «Наших бьют! .. » — разгоряченные люди бросились бы на штурм телецентра.

Генерал-полковник Самсонов заявил, что для управления жизнью города образована комиссия (ЛКЧП), в состав которой вошли вице-мэр В.Н. Щербаков, глава администрации области Ю.Ф. Яров, начальник управления КГБ по городу и области А.А. Курков, первый секретарь обкома КПСС Б.В. Гидаспов и др. Позже станет известно, что многие были занесены в список без их на то ведома, но тогда попробуй разберись, кто по воле и разуму встал на сторону путчистов, а кого для большей убедительности притянули. Тем временем в Мариинский дворец съезжались депутаты. Они собрались в Белом зале. Появился представитель мэрии В.М. Храмцов.

Примечание.
Похоже, что контр-адмирал В.М. Храмцов, заместитель мэра по гражданской обороне, также включенный в ЛКЧП, оставался единственным начальником из исполнительной власти Ленинграда, поскольку мэр А.А.Собчак и вице-мэр В.Н.Щербаков в городе отсутствовали. Я не знаю, были ли уже приняты на работу заместителями мэра В.В.Путин и В.А.Яковлев, которые впоследствии нередко замещали мэра, любителя заграничных командировок. — П.Ц.

Храмцов спросил депутатов:

— Вы знаете, что произошло?

— Не знаем! — раздался гул голосов.

— Введено чрезвычайное положение. В соответствии с законом командиром зоны чрезвычайного положения в Ленинграде назначен командующий округом генерал-полковник Самсонов и создан комитет зоны чрезвычайного положения ... Нам не нужно вводить какие-либо изменения в наш режим работы. Это положение временное и будет, видимо, снято, если не произойдет никаких резких изменений. Сохранить в городе спокойствие, не допустить разгула преступности, не допустить анархии, таким образом, с честью пройти этот период, который нам уготовила судьба.

Вмешался депутат Скойбеда:

— Я думаю, что пора закончить выступление незаконного представителя незаконного комитета!

— Правильно! — зашумели с мест.

Скойбеда подошел к Храмцову:

— Товарищ Храмцов, я объявляю вас задержанным вплоть до особых распоряжений!

Примечание.
Я присутствовал в Белом зале на достопамятном заседании президиума Ленсовета. Адмирал Храмцов был в черном военно-морском кителе, маленького роста, вел себя неагрессивно. Может быть, сам он был не рад тому, что по воле случая, оказался на острие исторической бритвы. Храмцов не успел поведать нам, депутатам, где сейчас А.Собчак и что мэр города поручил ему, Храмцову, если уже телефонировал ему из Москвы: поддержать ГКЧП или сопротивляться путчистам. И к большому сожалению, теперь это уж никто никогда не узнает. Вел заседание И.Артемьев, как первый по алфавиту из присутствующих членов президиума. Артемьев предоставил слово Храмцову. Мне было бы интересно дослушать представителя мэрии, в частности, узнать, какое указание передал своим подчиненным Собчак, находящийся в то утро в Москве. Но Скойбеда помешал, столкнув адмирала с маленькой напольной трибуны. Пожилой адмирал не пытался сопротивляться или вступать в единоборство с дюжим революционером. Никакой драки не было. В зале было тесно от депутатов и журналистов. Где драться? Виталия Скойбеду утихомирили несколько его друзей, а адмирал ушел, не попрощавшись, но и не хлопая тяжелой дверью. И то, что в стенограмме записано: «шум… драка…», пусть остается на совести ошеломлённых стенографисток и Артемьева, которому, вероятно, представили на подпись эту стенограмму. А.Беляев прибыл во дворец, может быть, уже часу в двенадцатом дня, поскольку ехал из Сосново, где в воскресенье отдыхал на даче. Автор книги В.Т.Сенин, как явствует из его же мемуаров, находился в этот час на телевидении и не мог видеть «избиения» адмирала Храмцова. — П.Ц.

На каком основании и по какому праву заявил Скойбеда подобное, останется неясным. Скорее, в меру присущей ему троцкистской озлобленности. Скойбеда попытался взять Храмцова за рукав. Возникла драка. На подмогу Скойбеде подоспело несколько человек — одни избивали Храмцова, другие их растаскивали. Дерущихся едва утихомирил председатель Совета Александр Николаевич Беляев.

 

Александр Беляев взял на себя руководство ходом событий. Тут же депутаты приняли решение созвать сессию Ленсовета на 16 часов.

Около полудня на телевидение приехали председатель комиссии по гласности Юрий Вдовин с депутатом Алексеем Моториным, который по натуре своей был подстать Скойбеде. Позже Вдовин станет утверждать, что просили эфир исключительно для того, чтобы от имени президиума Ленсовета дать объявление о сессии.

Не скрою, дирекция решала — давать эфир Вдовину или отказать.

Сошлись на том, что до решения сессии никаких выступлений отдельных депутатов не давать. Что касается объявления, то его может спокойно зачитать диктор. Настрой и запальчивость депутатов известны, призыв выходить на улицу неизбежен. Комиссия по расследованию чрезвычайных обстоятельств, в которую входил и Моторин, придет к заключению, что дирекция была не права, она пособничала ГКЧП.

Вдовин добивался выступления по телевидению с одной целью: подогреть в городе страсти, заработать авторитет. Уж больно хотелось показаться на телеэкране в такой момент, подтолкнуть народ на кровопролитие. Если не получилось у Смольного, тогда возле телевидения. Есть подходящий момент, лови его, — победителей не судят.

Избежать жертв — именно по этой причине руководство телевидения не представило эфир днем и председателю городского Совета А.Н. Беляеву. При всем уважении к нему мы не могли пойти на риск, поспешно обнародовать принятое обращение президиума горсовета. Президиум тоже торопился опередить события, члены его спешили оказаться первыми в борьбе за власть.

После полудня включили междугороднюю связь. Пошли звонки из Москвы. Бэлла Куркова передала (по факсу) из «Белого дома» несколько документов за подписью Ельцина — обращение к председателю Верховного Совета СССР Анатолию Ивановичу Лукьянову с требованием в течение суток организовать встречу Б.Н. Ельцина, И.С. Силаева и Р.И. Хасбулатова с президентом М.С. Горбачевым. Провести в ближайшие три дня медицинское освидетельствование президента СССР с участием экспертов Всемирной организации здравоохранения, а результаты освидетельствования придать гласности. Предлагалось также незамедлительно снять все ограничения на деятельность российских средств массовой информации и отменить действие чрезвычайного положения на территории РСФСР.

Поступило по факсу обращение «К гражданам России» за подписью президента РСФСР, председателя Совета Министров РСФСР и и.о. председателя Верховного Совета РСФСР. Оно было зачитано на президиуме Ленсовета:

Из текста обращения видно, что у Ельцина и его соратников еще нет твердой уверенности, что путчисты не предпримут решительных мер. По непроверенным данным, Ельцин в присутствии Собчака и еще нескольких лиц связывался по телефону Московской патриархии с президентом Бушем, заручался его поддержкой. После чего Анатолий Собчак с подмосковной дачи в Усове поехал в аэропорт Шереметьево, чтобы вылететь первым же рейсом в Ленинград.

Надо говорить прямо: не было у мэра Собчака убеждения, что в родном аэропорту не встретят его сотрудники КГБ и не увезут на «воронке» подальше от Мариинского дворца. Как офицер группы спецназа морских частей, добавлю: если бы у заговорщиков имелись четкие цели и намерение захватить власть, то много сил и не требовалось для ареста Ельцина, Собчака, мэра Москвы, их приближенных. В ту пору одна группа захвата могла спокойно очистить «Белый дом» от гражданских лиц, пусть даже вооруженных ...

Прорыв информационной блокады

В городском Совете тем временем спешно готовились к сессии.

Размножено и передано в районы обращение президиума с призывом дать отпор путчистам, начать компанию гражданского неповиновения. Ни одного распоряжения комитета по чрезвычайному положению, которое блокировало бы действия Ленсовета, не поступило. Лишь одно постановление издал Государственный комитет по чрезвычайному положению. Касалось оно телевидения и средств массовой информации. Руководству Гостелерадио вменялось право приостанавливать или отменять указания местных органов власти, противоречащие задачам и принципам вещания в условиях чрезвычайного положения. Ограничивалась работа первой, второй и третьей программ Центрального телевидения, приостанавливалась деятельность телевидения и радио России, а также радиостанции «Эхо Москвы».

В Ленсовет поступил указ Президента России:

 

Во второй половине дня в Ленинград прилетели мэр Анатолий Собчак и глава администрации области Юрий Яров. Несколько позже транспортным самолетом подоспел и вице-мэр Вячеслав Щербаков.

В 16 часов открылась экстренная сессия. На ней выступил мэр города. В голосе его звучали твердость и уверенность в правоте. Он заявил:

Сразу после сессии я поехал на телевидение. Телецентр шумел, на всех этажах, в редакциях собирались люди, обсуждали положение в стране. Мнения, как и на улицах города, разделились: одни требовали выхода в эфир, другие сдерживали пыл. Но уже ясно было, что стрелка напряженности падает вниз, дрогнули силовые структуры. Только волевое решение, приказ могут заставить пойти на безоружных людей, которые и по городу, и на Чапыгина возвели баррикады.

Телевидение по всем программам молчало. Становилось яснее ясного, что выходить в эфир руководителям города и области необходимо, но позволит ли Москва? Все передающие средства связи в ведении не руководства телерадиокомпании, а Министерства связи СССР.

Позвонил Анатолий Собчак — сначала Петрову, а затем и на телевидение. Определили время выхода: 20 часов 20 минут, когда транслируем новости телестанции «Факт». Решить решили, а как выйти в эфир вот задача. Можно организовать в студии «круглый стол». а на экранах телевизоров останется сетка для настройки. И все по одной причине: передающие средства связи, передатчики, что установлены на телебашне, находятся в ведении Министерства связи. Откажется служба включать эфир — сиди в студии и разглагольствуй.

(Задолжали телекомпании Министерству связи, и выключило оно работу «Останкино» и Российской телекомпании по многим регионам, помнят это телезрители. Потребовалось вмешательство правительства. — В.С.)

Служба связи оказалась на высоте — этих людей и надо считать настоящими героями. Однако о них ни Собчак, ни воинствующие демократы даже не вспомнили.

В назначенное время прибыли мэр Анатолий Собчак, вице-мэр Вячеслав Щербаков, глава областной администрации Юрий Яров и председатель Ленсовета Александр Беляев.

Толпа у входа на телецентр бурлила. На углу Чапыгина и Кировского проспекта высилась баррикада. Въезд транспорту был перекрыт. Пришлось успокоить молодежь, сказать, что передача состоится, но необходимо соблюдать порядок, не вызывать провокации.

— Можно вынести на улицу один из мониторов? — попросили собравшиеся.

— Можно.

Несколько человек тут же подхватили стоявший в вестибюле телевизор «Радуга» и вынесли на ступени телецентра. Благо, хватило электрокабеля и антенны. Ни солдаты, ни милиция вмешиваться не стали.

Перед началом передачи позвонил командующему военным округом.

— На двадцать два часа намечено ваше выступление. Его не будет. Сейчас в прямом эфире выступит руководство города и области.

— Вы берете на себя большую ответственность. Кто выступит?

— Мэр города, вице-мэр, председатель городского Совета и глава администрации области.

— Дайте мне трубку, — попросил Собчак. — Виктор Николаевич (В.Н.Самсонов — командующий округом. Армия была учреждением союзного подчинения, и генерал не должен был слушать Ельцина, тем более, какого-то мэра Собчака. — П.Ц.), есть указ президента Ельцина — распоряжение комиссии о введении чрезвычайного положения не имеет под собой законного основания. Мы с вами уже говорили ... Оценку действиям армии давать не собираемся ... Хорошо ... Но, Виктор Николаевич, я прошу еще раз сделать все, чтобы войска не вошли в город!

Так было на самом деле. Напоследок Собчак спросил:

— Выйдем в Эфир?

Подтвердил готовность, хотя стопроцентной гарантии нет. Отправились в третью студию, усадили выступающих за столики, девушки из гримерной чуть припудрили сидящих. Посторонние вышли. Дверь захлопнулась на замок.

Но как извратила суть журналистская братия! Читаю через два дня газету «Час пик», а позже книгу «Противостояние»:

Примитивно и профессионально бездарно. Тем более, что 19 августа «Час пик» в экстренном выпуске писала иначе. Зачем извращать факты? Да никогда ни Щербаков, с которым учились в одном классе Высшего военно-морского училища подводного плавания, ни Юрий Федорович Яров (знакомы не один день) не пошли бы на подтасовку фактов. Разговор о прямом эфире обговаривался в течение дня, как и то, что выступать необходимо всем четверым, чтобы видели телезрители власть и убедились, что нет разногласий. Упоминалось также имя первого секретаря обкома партии Бориса Гидаспова, но от него участники «круглого стола» отмежевались.

Ровно в 20 часов 20 минут на телеэкране не только города и области, но и всего Северо-Запада прервалась трансляция кинофильма и появились лица людей, которым надлежало прорвать информационную блокаду, внести спокойствие в дома. Люди узнали достоверную информацию о событиях дня. «Останкино» и Российская телекомпании молчали еще два долгих дня.

А в тот памятный вечер все, кто находился на телевидении после передачи в прямом эфире, не имели уверенности, что путчисты не отдадут приказа на захват стратегических объектов города, не арестуют нас. Кто-то из зашедших офицеров посоветовал не ночевать дома. Готовилась операция «Волга», начало ее намечалось на шесть часов утра. Министр обороны мог отстранить строптивого генерал-полковника Самсонова и назначить на его место другого командующего.

Не могли застраховаться от подобного ни мэр, ни вице-мэр адмирал Щербаков. Не гарантировал безопасность и новый начальник ГУВД Аркадий Крамарев, который позже сказал: «Я говорил Щербакову, что если против нас пойдет армия, они нас сметут. Он спросил: сколько времени мы можем оборонять Мариинский дворец? Я ответил, что очень недолго: если нас будут атаковать солдаты и танки — наверное, не больше часа. После этого все наши будут убиты. Час, не больше ... ».

Возвращался домой поздно ночью. На ступенях телецентра подошло несколько человек с просьбой: нельзя ли оборудовать в холле бюро пропусков пункт питания и медицинской помощи. Охрана не возражала, но требовалось письменное распоряжение. Дал расписку и попросил молодежь соблюдать чистоту.

На улице бодрствовала толпа. Люди не расходились. На баррикаде парни и девушки несли дежурство, открывали шлагбаум, если проходили машины телевидения. Остановил женщину с узелком, поинтересовался, куда и зачем идет.

— Мужу поесть принесла, — ответила и улыбнулась, — словно праздник сегодня ...

В ожидании развязки прошел весь следующий день (вторник). Звонили из Москвы депутаты, говорили о готовящемся штурме «Белого дома». Вечером напряжение достигло предела. Позвонила Галина Старовойтова: «Мужчинам раздают автоматы. Женщин просят оставить здание. С минуты на минуту начнется атака!»

Пришла группа работников «Ленфильма».

— Принесли новую киноленту, — сказал директор студии Александр Голутва. — «Невозвращенец». В картине точь-в-точь нынешние события.

— Кто поставил?

— Режиссер Сергей Снежкин, по повести Александра Кабакова.

Фильм еще не шел. На телевидении будет премьера. За прокат не требуем и рубля.

Долго решали — давать или не давать. Многие в дирекции доказывали, что показ лишь подогреет страсти сторон. Лучше обождать. Свое доказывали авторы. Решили рискнуть. Пошел «Невозвращенец» в тот момент, когда на Смоленской площади в Москве раздались выстрелы, когда пикетчики преградили дорогу танкам и БТР.

В Ленинграде тоже разнесся слух: К городу движется полк воздушно-десантных войск. К Мариинскому дворцу стекались люди. У баррикад горели костры. Казалось, немного — и начнут раздавать оружие: предлагалось перекрыть мосты через Фонтанку и Обводный канал. Народ шел и шел к Ленсовету, откликнувшись на призыв депутатов. Сходились афганцы и пограничники, женщины и безусая молодежь. Их звали на баррикады, хотя ясно было, что путч провалился, армия в город не войдет. Но горожан скликали на митинг, нагнеталась обстановка. Можно согласиться: делалось из благих намерений, чтобы упрочить победу, не дать обратного хода событиям. Но можно предположить, что спешили подтвердить свою победу, создавали шум для большей убедительности.

О фильме «Невозвращенец». После 20 августа победители обвинят дирекцию телевидения в пособничестве ГКЧП. Мне придется оставить работу. Горше другое — говорили обидные слова здравомыслящие люди: не дал бы фильм — глядишь, повернулось бы все иначе, не случилось бы развала СССР, не дожили бы до разгона Советов, сотен смертей в октябре 1993 года.

Думаю — и не нахожу ответа. Может, и впрямь позволили утвердиться режиму, который стал чужд большинству. Не то разве оказались бы по другую сторону баррикад бывшие соратники Ельцина по августу девяносто первого — и вице-президент Александр Руцкой, и спикер парламента Руслан Хасбулатов. Никаких святых идей, во имя которых начинались преобразования, усвоено не было. Их попросту игнорировали новые демократы, в прошлом лояльные режиму, послушные ему, а теперь хлынувшие во власть, озабоченные вытеснением ярких личностей и поощряющие функционеров и деляг. Победители забывают одну простую истину: революция — это всегда несправедливость. Судит всех и вся, устанавливает или насаждает законы и порядки сильный. А всегда ли по праву? Всегда ли сильный прислушивается к голосу большинства? Нет, он заставляет это большинство замолчать, значит, тем самым обрекает на суд и самого себя, рядится в белые одежды. Белые одежды уже на Ельцине и его окружении ...

Конец извлечения.

Примечания.

[1] Щелканов, Александр Александрович — 1939 г.р., капитан 1 ранга, депутат СССР. Подробности в Википедии.

[2] Невзоров, Александр Глебович — 1958 г.р., тележурналист, Депутат Государственной думы Российской Федерации I, II, III и IV созывов (1993—2007). С 2022 года внесён в список иностранных агентов. В 2025 году Невзоров и его супруга внесены в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга. Подробности в Википедии.

[3] Петров, Борис Михайлович — 1946 г.р., радиоинженер, в Ленинграде был на комсомольской и партийной работе: первый секретарь Ленинградского горкома ВЛКСМ, первый заместитель председателя Комитета молодежных организаций СССР, заведующий отделом ЦК ВЛКСМ, первый секретарь Петродворцового райкома КПСС, заведующий идеологическим отделом Ленинградского горкома КПСС. С 1990 по 1991 год — председатель Ленинградского телерадиокомитета. До 2018 года работал представителем Губернатора Санкт-Петербурга. Подробности в Деловом Петербурге.

[4] Богданов, Александр Георгиевич — 1959 г.р., коренной петербуржец, диссидент, в 1988–1991 — издатель газеты «Антисоветская Правда». В XXI веке работал в Санкт-Петербурге экскурсоводом, а в Интернете — блогером

 

Ленсовет. Санкт-Петербургский горсовет. Ленсовет-XXI 35 лет спустя. Политика. История. Философия. Депутаты. Демократия. Либерализм. Ленсовет. Санкт-Петербургский горсовет. Lensovet. St. Petersburg City Council. Lensovet-XXI 35 years later. Politics. History. Philosophy. Lensovet. St. Petersburg City Council.