Я не хочу пускать в свой дом журналистов

Ленсовет. Санкт-Петербургский горсовет. Ленсовет-XXI 35 лет спустя. Политика. История. Философия. Депутаты. Демократия. Либерализм. Ленсовет. Санкт-Петербургский горсовет. Lensovet. St. Petersburg City Council. Lensovet-XXI 35 years later. Politics. History. Philosophy. Lensovet. St. Petersburg City Council.

Алла Репина.
«Я не хочу пускать в свой дом журналистов».

Говорит жена мэра Санкт-Петербурга Людмила Нарусова.

«Смена» 19 октября 1991 г.

Александр Глебович Невзоров

Последнее «сенсационное разоблачение шишек», предпринятое Невзоровым, было способно основательно разочаровать избирателей города в своем мэре. Напомним: репортер представил публике некий комфортный гараж, предложив угадать, кому принадлежит сие хозяйство. Гараж вполне мог быть и собственностью дяди-Васи-водопроводчика, и убежищем самого Александра Глебыча. Но поклонники Невзорова, отлично знающие его пристрастия и антипатии, откликнулись в нужном направлении и назвали, разумеется, семью мэра. Письма сознательных трудящихся были зачитаны с телеэкрана. Правда, на следующий же день любимец слоев населения с низким социокультурным статусом (так научно определили этот журналистский подвиг социологи) пошел на попятную —объявил свое изыскание просто «невинным конкурсом», не преминув а очередной раз ругнуть Собчака, поименовав того «городничим Петербурга»...

«Довольно, хватит!» — скажет рассудительный читатель. Дурной тон — вступать в дискуссии с Невзоровым. Это, кажется, то же самое что пропагандировать высокую мораль в дом терпимости. Надо перетерпеть, пока руководство Всесоюзной телерадиокомпании, студией которого является Петербургское телевидение, не догадается, что нехорошо показывать на экране истерзанные трупы, вторгаться в тюремные камеры к невинным людям, которых суд ещё не назвал преступниками. Нехорошо хронически обзываться. И так далее, и так далее. Лучший вариант — просто не смотреть эту десятиминутку ненависти и махнуть рукой на блажь телевидения, желающего продемонстрировать нам свой плюрализм и уважение взглядов, даже и противоречащих демократическим принципам.

Однако Людмила Нарусова обратилась к нам в редакцию с просьбой опубликовать ее, как она сказала, совершенно официальное заявление по поводу выступлений Невзорова. Она не видит иного способа защитить свою семью от «бесцеремонного вторжения в частную жизнь». Почему семья мэра не обращается в суд! Послушаем доводы Людмилы Борисовны:

— Такие прецеденты обращения в суд были. Примерно полтора года назад подобную кампанию клеветы начала газета «Советская Россия», обвинившая Анатолия Александровича в том, что он получает деньги от кооператоров. Как только он подал в суд, газета отказалась от своих слов, принесла извинения. То же самое было в истории с адмиралом Томко. А теперь каждый день что-нибудь да появляется.

Но тратить на это время, держать своего адвоката — у нас пока нет на это возможности. Невозможно реагировать на каждую сплетню и слух. И потом Анатолий Александрович мог обращаться в суд, когда он был просто депутатом, а не мэром. Сейчас же подобный факт может быть расценен как определенное давление на суд. К тому же его позиция известна: он считает ниже своего достоинства даже говорить о Невзорове.

— Да, но как в таком случае он отнесется к вашему интервью?

— Я не думаю, что он будет в восторге от этого.

— И другая проблема: стоит ли вообще жене политика вмешиваться в его дела, публично высказывать свое мнение о его конфликтах? К примеру, вы уже давали интервью для центральных средств массовой информации, в которых приводили свои оценки депутатам Ленсовета, комментировали конфликт «Собчак — Ленсовет».

— Сейчас говорить о том, что жена должна сидеть дома, вязать чулок и читать женские романы, — это вчерашний день. Все мы граждане, все живём в этом городе. И я имею право высказывать свое мнение о депутатах, за которых я голосовала, и о деятельности мэра тоже — как избиратель. А сейчас я беседую с вами как Людмила Борисовна Нарусова, а не как человек, колторый выражает мнение Собчака или каким-то образом оказывает на него влияние. Это обывательское представление, что вечером за чашкой чая муж с женой разговаривают — он поддакивает, она накручивает его. В этом смысле ни на политику мужа, ни на его поведение я не влияю и влиять не буду и не могу. Это просто невозможно при тех отношениях, которые у нас с ним есть. Но высказывать какие-то свои соображения по поводу того, что происходит в городе, в стране, в жизни, я могу. Не знаю, можно ли назвать это вмешательством в его деле. Но, повторяю, а данном случае я беседую с вами не как жена мэра, а как человек, который волею обстоятельств оказался на виду. И в частную жизнь которого начинают бесцеремонно вторгаться. Вмешиваться в нашу личную жизнь, наши семейные дела всем заказано. Поэтому я и журналистов не хочу ни пускать в свой дом, ни вводить в семью.

— Но вернемся к истории с этим гаражом, — говорит Людмила Борисовна. — Я представляю, что Невзоров с ликованием показал бы документы на этот несчастный гараж, если бы таковые у него были. И если бы они существовали, он бы их непременно достал. Но так как их у него нет, то он вовлек весь город в игру «угадайку». Пообещал приз за то, что зрители настучат телеграммами. С таким же успехом и я могла бы пойти и дать телеграмму о том, что гараж принадлежит Невзорову.

Так вот, я могу официально заявить, что ни я, ни мой муж, ни члены моей семьи, ни дочь, ни кум сестры, ни брат свата к этому гаражу не имеют никакого отношения. За все время, пока разворачивается эта ситуация, хозяин гаража был бы уже определен. Наверняка он есть и наверняка он сам устроил эту ситуацию. Потому что иными способами все это объяснить нельзя.

Но необходимо понять: нет ничего зазорного в том, что кто-то купил этот гараж и отделал его в соответствии со своим вкусом и деньгами. К чему вторгаться и в личную жизнь этого человека? Никто же не спрашивает, почему Александр Невзоров, предположим, отделал свою квартиру зеркальными потолками. А вот задаться вопросом о том, почему Робин Гуд, который борется с богатеями и шишками, получил незаконным образом, в духе застойных времен, большую квартиру в центре, — это было бы оправданно. Но он сам никогда не будет говорить об этом, потому что померяет нимб героя, радетеля Отечества. К сожалению, этические нормы журналиста — что дозволено, а что не дозволено – всё больше размываются.

Невзоров — и я хочу, чтобы это сохранилось в моих словах, — пытается занять уже несколько месяцев пустующее место «чести и совести нашей эпохи». А какими методами это делается...

— Это, по-моему, все понимают. Это началось не сегодня.

— Если говорить о размывании этических норм, то стоит говорить не только о Невзорове. Этим, кстати, грешит и ваша газета. Сначала нельзя было ругать власть, начальство. И мы делали фигу под одеялом. Какими-то метафорами, эвфемизмами все это оформляли, но, что делать, все грешны — все в этом жили. Теперь появилась другая крайность — вседозволенность. Я вовсе не против того, чтобы власть критиковали. Здоровая критика, оппонирование помогают власти корректировать свои поступки. Но эта критика не может, на мой взгляд, носить характер ёрничества, характер сусальности и такой вот скандальности. Не нравится политическая программа такого-то деятеля — надо критиковать её по пунктам, предлагать свои аргументы. Но говорить о том, что мне это не нравится, а потому ты - дурак, как это часто лейтмотивом бывает, то это и неубедительно, и не нашего рабства, которое было раньше. Это тоже несвобода. Рабство — погромче полаять, побольше лягнуть.

— Может быть, вы слишком болезненно, а потому пристрастно, воспринимаете все публикации?

— Нет. Мне, например, некоторые вещи очень нравятся. Недавно был шарж: Собчак и Ленсовет. Я давно так не смеялась, когда увидела этот шарж. Юмор хорошего качества — это замечательно. И информация должна быть хорошего качества — объективной. Ни с плюсом, ни с минусом, без приторного елея, без язвительной злости. А вот этого нашей прессе как раз не хватает.

Собчак против Ленсовета. Наверху телекамера с надписью "600".

Карикатура из газеты.

— Вы говорите о четком разделении факта и комментария? Это — западная традиция, в нашей журналистике её нет.

— У нас идет жуткая смесь. Мы очень быстро переняли только худшие стороны западной прессы: желание влезть в личную жизнь, сенсации, скандалы. Но пресса влияет на политику не обсасыванием этих подробностей, а серьезными аналитическими публикациями.

Людмила Борисовна привела позитивный пример: «Опубликованное «Сменой» полностью заключение комиссии по расследованию тбилисских событий (комиссии А.Собчака. — Ред.) произвело очень сильное впечатление. Это была первая публикация — в такой, казалось бы, местной, провинциальной газете. То, что тогда вообще не спустили на тормозах это дело, было сделано благодаря вашей газете. Это повлияло на ситуацию».

На этом мы и поставили точку в разговоре с Людмилой Борисовной. Но недоговоренность осталась. Во взглядах на нашу прессу мы не сошлись. Людмила Борисовна однозначно не признает за прессой функцию контроля власти. Надо сказать, что этот спор о роли, задачах, правах и функциях прессы вечен и бесконечен. Что должны делать средства массовой информации: только информировать и комментировать или формировать общественное мнение, мобилизовать, способствовать и т. д. Всегда круг задач прессы определяется самим политическим режимом страны. Строили коммунизм — мобилизовывали, пропагандировали и агитировали. Да, еще организовывали. Боролись с партаппаратом — и вполне устраивало то, что пресса контролирует власти. Сейчас к власти пришла оппозиция и... И в толк взять не может, почему ее старый соратник по борьбе — пресса — не желает взять на себя функцию помощника власти. Более того, не желает даже занимать абсолютно лояльную к этой власти позицию: давать только информацию о шагах новых руководителей, за комментариями обращаться к ним самим, к их аппарату, а не печатать размышления каких-то Ивановых, Петровых и Сидоровых, которые непонятно кого представляют. То есть сейчас к прессе выдвигаются те же самые претензии, что выдвигала прежде КПСС.

Вот такая неприятная вещь. Власти, конечно, и самим себе не хотят сознаваться в том, что им не нравится независимость прессы, её право на критику. Поэтому чаще ссылаются на нарушение этических норм. Конечно, тяжелый случай с Невзоровым основательно подводит всю пишущую братию... Но, позвольте, почему прежде те же самые методы вполне устраивали, когда Невзоров критиковал «политического противника»! Говорил ли кто-либо об этике восходящей звезды, когда «шишками» были не демократические власти, а партаппарат! Забылось сегодня об этом, не правда ли! Между прочим, и сейчас в адрес «противника» власти особых выражений не выбирают. Собчак публично говорит о «прочих Шуриках», Невзоров — о городничем. Как-то даже банально разъяснять, что этические нормы должны соблюдаться и той, и другой стороной.

...В шарже, который похвалила Людмила Борисовна, могучий Собчак единолично меряется силой с горсткой тщедушных депутатов. Мне он, признаться, как раз не понравился. Депутаты слишком уж походили на тех жалких ренегатов и меньшевиков, которыми заполнена наша кинематографическая Лениниана.

22 марта 2022 года Главное следственное управление Следственного комитета Российской Федерации на основании Федерального закона от 04.03.2022 № 32-ФЗ возбудило против Невзорова уголовное дело по п. «д» ч. 2 ст. 207.3 УК РФ (публичное распространение под видом достоверных сообщений заведомо ложной информации о действиях Вооружённых сил Российской Федерации). По данным следствия, на своей публичной странице в социальной сети «Инстаграм», а также 19 марта 2022 года в своём ютуб-канале Невзоров разместил якобы «заведомо ложную информацию». 22 апреля 2022 года Министерством юстиции России внесён в список СМИ — «иностранных агентов». 19 марта 2025 года Александр Невзоров и его супруга Лидия внесены в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга. Вернуться в текст статьи.

Главы из книги «Ленсовет-XXI 35 лет спустя»

Павел Цыплёнков, депутат Ленсовета в 2025 году

Депутат Ленсовета Павел Цыплёнков
представляет свою новую книгу «Ленсовет-XXI 35 лет спустя».
Торжественное юбилейное собрание депутатов Ленсовета,
посвящённое 35-летию со дня начала работы Ленсовета 21-го созыва.
Санкт-Петербург, Мариинский дворец. 3 апреля 2025 года.

На первую страницу сайта

Я не хочу пускать в свой дом журналистов

Алла Репина.«Я не хочу пускать в свой дом журналистов».

Главы из книги «Ленсовет-XXI 35 лет спустя»

Алла Репина.
«Я не хочу пускать в свой дом журналистов».